Эгон Шиле

(12.06.1890-31.10.1918)

С.Ю. Федулаев, врач-психиатр

Kojfman11.jpg

Данная биография отличается от остальных, размещенных в данном разделе, прежде всего тем, что свидетельства о душевном здоровье её главного героя крайне противоречивы. Автору хотелось в первую очередь показать, насколько сложна бывает судьба многогранной, сложной личности.. Его тип можно бы даже назвать «невротическим», патологически рефлексивным или нарциссичным. Всю свою жизнь художник провел в каком-то беспрестанном самоанализе, попытках смирить свои противоречивые желания и принципы. Его опыт и наш весьма приблизительный анализ этого опыта возможно поможет кому-то понять насколько трудно бывает жить не только с болезнью, но и с  необычностью характера и внутренних стремлений.

Родился Эгон Шиле 12 июня 1890 г. в небольшом городе Туллн, на Дунае. Впрочем, городом это место можно было назвать с большой натяжкой, скорее это был поселок, выросший вокруг крупного железнодорожного узла.

Отец Эгона — Адольф Шиле, австриец, долгое время живший в Вене, работал служащим на железной дороге. Мать Шиле — чешка из Богемии.

О самых ранних, детских годах художника мало что известно. Можно лишь предположить, что прошли они вполне благополучно. Его мать вспоминает: «Когда ему было семь лет, он целыми днями сидел на подоконнике и рисовал в большой тетради перроны, семафоры... « К сожалению, эти ценные тетради сгорели в печи, так как родители не одобряли увлечений сына.

Отец, человек благородный, с традиционными принципами, надеялся, что Эгон сделает карьеру инженера железных дорог. Но мальчик не выказывал ни малейшего желания учиться. Он предпочитал рисовать и предаваться мечтаниям о далеких странах, в которые его мог бы увезти один из этих завораживающих поездов. Будучи учеником лицея в Клостернеубурге, который он посещает с 1900 года, Эгон обратил на себя внимание преподавателя рисования, который открыл перед ним мир искусства, а особенно Венского сецессиона. Поощренный таким образом, Эгон Шиле решил посвятить себя живописи.

001m.jpgЕще одной рано проявившейся чертой был плохо контролируемый интерес к сексуальности. В переходном возрасте окружение Шиле стало замечать его довольно странную привязанность к его младшей сестре Герде, бывшей явно чем-то иным, чем просто опека и любовь старшего брата. Часто они уединялись, обсуждали довольно откровенные для детей темы. Сейчас уже нельзя сказать, что это было: просто детская игра в отношения, или действительно имел место инцест. Есть и версия, что «инцест» был лишь плодом болезненного воображения отца – Адольфа Шиле.

Во всяком случае, уже тогда у Эгона сформировалось довольно странное отношение к сексу, состоящее одновременно из интереса и глубокого стеснения.

В 15 лет Эгон переживает один из самых тяжелых периодов в жизни, событие, к которому он еще не раз будет возвращаться в своих воспоминаниях и с которым так и не сможет примириться.

Умирает, долгое время страдавший от сифилиса отец, Адольф Шиле. Причем умирает он, впадая в безумие, вызванное поражением инфекцией головного мозга. Что именно происходило с ним в последние месяцы жизни, мы можем лишь предполагать.

Психозы, возникающие при нейросифилисе, обычно проявляются нелепым поведением больных, резким снижением памяти и интеллекта, довольно быстро стирается личность больного.

В начале ХХ века сифилис был заболеванием распространенным, которое лечили довольно опасными и часто неэффективными методами. Болезнь эта была не только смертельной, но и крайне постыдной.

Мать Шиле мало сочувствовала больному мужу и п о его смерти не была сломлена горем, продолжая вести вполне обычную жизнь. Эгон же расценил такое поведение матери как предательство памяти отца и даже личную обиду. С этого момента семья фактически распалась. Об этой ситуации он позже напишет следующие, довольно эгоистичные слова:

«Моя мать страшная женщина <…> она не понимает и не очень-то любит меня. Если бы она меня и вправду любила, то могла бы и пожертвовать чем-нибудь…».

Покойному отцу Эгон адресует куда более лестные строки, но все равно, пишет больше о себе, чем о нем.

«Я не знаю, есть ли вообще кто-либо еще, кто вспоминает моего благородного отца с такой печалью. Я не знаю, кто еще в состоянии понять, зачем я посещаю места, где он был и где я могу почувствовать боль <...> Я верю в бессмертие всех созданий <…> почему в моей живописи столько скорби и тому подобных вещей? Потому что это продолжает жить во мне».

Из родительского дома Эгон Шиле переезжает к дяде, Леопольду Чихачеку. Брат матери, вполне естественно стоящий в возникшем конфликте на её стороне, относится к племяннику с прохладой, но, тем не менее принимает его, сочувствуя горю. Ведомый родственным долгом, он пытается сформировать у Эгона правильное отношение к образованию, настроить его на карьеру ученого или служащего. Начинания эти встречаются Шиле негативно. Споры карьере вскоре надоедают дяде Эгона и он смиряется с желанием племянника стать живописцем. В качестве жеста примирения для Шиле даже нанимается репетитор по изобразительному искусству.

В 16 лет Шиле поступает в венскую школу искусств и ремесел, начинает посещать художественные курсы Христиана Грайпенкерла, художника, специалиста в портретной и исторической живописи. Этот преподаватель стремился приучить студентов к классической манере рисования. Шиле вспоминал позже, что всякая попытка проявлять собственный стиль и манеру пресекались Грайпенкерлом мгновенно. Консервативный преподаватель ставил ему исключительно тройки и относился к замкнутому и довольно самовлюбленному юноше снисходительно.

Впрочем, продлилось это недолго, спустя три года обучения Эгон Шиле оставляет училище и поступает в Венскую академию художеств. Там он встретил куда более приятное себе общество.

В 18 лет он встретил Густава Климта. Еще в училище Шиле был знаком с его работами, которым активно пытался подражать.

Густав Климт, уже состоявшийся художник, сразу проникся симпатией к молодому рисовальшику и стал оказывать ему протекцию. Это, в прочем было не удивительно. Во-первых, Климт вообще отличался широтой души и стремлением поддерживать молодых художников. Во-вторых, в Шиле Климт видел наследника своего стиля и взглядов на живопись.

Standing-nude-young-girl.jpgНаконец, Климт таил обиду на руководство академии, отказавшую ему в должности профессора, тем самым лишив учеников. Сделать из талантливого подражателя полноценного живописца, было для Климта делом принципа. В Вене Эгон Шиле арендует небольшое помещение под студию. Деньги он зарабатывает оформлением открыток, а так же делая рисунки порнографического содержания, которые распространяет через уличных торговцев. Данный вид заработка не был чем-то из ряда вон выходящим. Спрос на порнографию в Вене был огромным и почти каждый начинающий художник зарабатывал подобным образом. В случае Шиле примечательно другое: его открытки изобиловали образами малолетних девиц, а в его студии постоянно жило одновременно несколько беспризорных девочек, работавших в качестве натурщиц. Все они спали и ели прямо в помещении студии, тут же мылись, кто как переодевались и позировали. Эгону самому тогда было только 18, но его моделям иногда не было и 13 лет. Даже на друзей-художников образ жизни Шиле производил неоднозначное впечатление и заставлял подозревать во многих грехах.

Достоверных свидетельств сексуальных связей Шиле с его юными натурщицами, впрочем, не обнаружилось. Кроме странной привязанности к обществу девочек Шиле отличался и довольно сильной любовью к своему собственному телу. После себя он оставил огромное количество автопортретов, в каждом из которых совершал своего рода эксперимент. Как актер, он менял свою внешность на рисунках, примеряя разные образы, от трагичных до жеманных. При этом, везде Эгон Шиле стремился преподнести себя как можно более сексуально привлекательно.

В 1908 г. по протекции Густава Климта, Шиле участвует в сборной выставке, где его работы экспонируются вместе с картинами Мунка, и Ван Гога и конечно самого Климта. Тот, кстати, стремился поддерживать Шиле и как ментор и как меценат, иногда покупая и помогая реализовывать картины. Меняя наиболее полюбившиеся ему работы на свои.

Первый опыт экспонирования оказывается удачным: публика принимает нового живописца. Здесь стоит сказать о принципах творчества Эгона Шиле и том, как они соответствовали духу времени.

Работы Эгона Шиле и сейчас можно назвать несколько вызывающими, при жизни художника они и вовсе производили скандальный и взрывной эффект. Главной целью художника было добиться яркого эмоционального ответа у зрителя. Первым средством достижения этой цели был подчеркнутый эротизм работ Эгона Шиле. Причем, он преподнес наготу иначе, чем большинство его предшественников. Его обнаженные лишены присущей классическому искусству идеальности или тонкой, причудливой изящности искусства модерна. Своим несовершенством они делались реальными, живыми персонажами.

Провокационный эротизм у Шиле дополнялся стремлением к искаженным, неестественным формам, формам как будто подчеркнуто уродливым. Конечно, иногда особенно в портретной живописи, Шиле использовал вполне классические формы и пропорции человеческого тела. Но это почти всегда было для Шиле необходимостью, исполнением желания заказчика.

В своих рисунках Шиле применял принципы, которые в последующем лягут в основу экспрессионизма. В этих рисунках очень много самого художника, его сиюминутного внутреннего состояния. Рисовал он жадно, быстро, без наброска, стремясь враз выплеснуть внутреннее напряжение.

Self-Portrait-With-Black-Vase-And-Spread-Fingers.jpg

Творчество Шиле носило для него самого глубоко психотерапевтический смысл. Рискнем предположить, что, не имея возможности воплощать свои желания в живописи, Шиле бы просто сгорел или в моральном смысле опустился. А ведь желаний, в том числе и запретных у него было много. Внешне спокойный и даже слегка холодный Шиле постоянно испытывал внутри бурю противоречивых эмоций: цвета его картин яркие, контрастирующие и одновременно тоскливые, меланхоличные.

Стоит так же отметить любовь художника к резким контурам и частое игнорирование фона. Шиле интересовал прежде всего главный объект — человек а не окружающая его среда. Образы на его картинах замкнуты, все взаимодействия происходят не в среде, а внутри самих этих образов. Персонажи картин Шили одновременно и дразнят и просят у зрителя помощи. Зритель вовлекается художником в игру, в диалог.

Эгон Шиле разделил тягу многих художников начала ХХ века к самоанализу и психологизации своего творчества. Дело тут в том, что новое искусство требовало от художников куда большей внутренне отдачи. Пассивно приходящих идей и запечатления реальности в её естественном виде было уже не достаточно.

Требовались не только и не столько новые техники живописи, сколько новые образы, новые идеи и новые поиски художественных образов, которые можно было получить, только глубоко погружаясь в себя.

Редон и Мунк, например черпали вдохновение в снах и сноподобных состояниях разума. А Сальвадор Дали изобрел свой «паранойяльно-критический метод» — метод создания сознательно нелогичных ассоциаций и взаимодействий между объектами.

В своем творческом поиске Шиле активно использовал психоанализ, заинтересовавший художника сразу после знакомства с идеями Фрейда, популярными среди венской богемы того времени. Возможно, тут сказалось внутреннее стремление художника примириться с судьбой отца и отношениями с матерью? в которых он сам видел причину многих своих внутренних противоречий. Нет сомнений и в том, что Шиле стремился, как можно более точно воплотить в картинах всякий импульс, исходящий от либидо.

Войдя в ближайшее окружение Климта, молодой Эгон Шиле перенимает привычки и нравы венской богемы, которые ему еще не посредствам. Кроме того, Шиле еще плохо чувствует грань приличия.

Когда Шиле исполняется 21 год, он знакомится и мгновенно влюбляется в модель Валли Нойзель. Ко всем окружающим, кроме Валли и Климта Шиле начинает в те годы испытывать неприязнь. Всюду ему мерещатся завистники, лжецы, вредители для его жизни и карьеры. Он стремится уехать из Вены куда-нибудь в глушь.

Ходили слухи, что Нойзель была любовницей Климта. Возможно и поэтому (чтобы не ворошить прошлое) Валери и Эгон вскоре решаются уехать подальше от привычного венского окружения.

Они отправляются в город Крумлов, родину матери Шиле. Дополнительным мотивом послужило и желание Шиле организовать собственную большую студию, что в имперской столице было финансово невозможно.

Чешская провинция встретила двух представителей Австрийской богемы недобро. То ли из личной неприязни, то ли из-за нелюбви к «австриякам», местные постоянно устраивали паре какие-то козни. Впрочем, может просто уже вкусивший столичной жизни, нарциссичный Шиле не смог сам сговориться с провинциалами.

Эти обстоятельства заставляют влюбленных скоро сменить место пребывания, они перебираются в город Нойленгбах, пригород вены. За время своего путешествия Шиле ведет дневник, где довольно удачно упражняется в поэзии. Содержание его стихов, в целом, соответствует сути его живописи. Их главный герой — молодой, излишне мечтательный человек, глядящий на мир сквозь призму своих полярных эмоций и желаний, рассуждающий только большими категориями.

В Нойгенблахе скоро организуется студия на содержание которой едва хватает денег. В качестве натурщиков Шиле приглашает местных беспризорников, маргиналов, проституток. Вокруг Шиле вновь начинает ходить дурная слава, он заинтересовывает полицию.

По доносу о попытке Шиле совратить беспризорную девочку, работавшую у него моделью, ему предъявляют обвинение в растлении несовершеннолетней. Следствие опровергает сведения доноса, но сами полицейские понимают, что с этой новой «кормушкой для отщепенцев и бродяг» надо что-то делать. Рисунки Шиле изымают тщательно анализируют и признают порнографическими.

По обвинению в распространении порнографии Шиле все же заключают в тюрьму. Пусть срок заключения и не велик (по факту оно длилось меньше месяца), но сам факт обвинения глубоко ранит Эгона.

Выбраться из тюрьмы до скрока Эгону Шиле помогает влиятельный поклонник его творчества Хайнрих Бенеш.

Обвинение в распростронеии порнографии больше бьет по самолюбию Шиле, чем по его репутации. Выпутавшись из щекотливой ситуации, он возвращается в Вену, где продолжает карьеру художника.

Следующие годы популярность Шиле идет в гору, публика любит его, а он отвечает на эту любовь бешенной продуктивностью, о чем говорит хотя бы то, что за свою короткую жизнь шиле оставил более 3000 рисунков и около 300 картин. Рисует Шиле почти беспрерывно. Подаренный Климтом, первый успех укрепляется.

The-House-Bend,-or-Island-City-(literally,-the-house-elbow)-large.jpg

Первая зарубежная выставка состоялась в 1913 году в Мюнхене. Можно предположить, что задача эта была не из легких. Баварцы всегда были консервативны и для молодого австрийского авангардиста, стоило больших трудов заслужить их расположение. Тем не менее, все прошло гладко. Излишнего шока не было, т.к. публика уже привыкла и к эротизму Климта и к жутковатости Мунка. Почва была подготовлена, и медлить было нельзя. Было легко упустить тот момент, когда публика еще способна удивляться. Да и тенденция к появлению все большего числа художников апеллировавших к эротике и смерти прослеживалась все яснее, конкуренции можно было и не вынести.

Одержав победу в Мюнхене, Шиле парил от радости. Многим его состояние казалось прямо-таки безумным. Свойственная ему театральность поведения выросла до чудовищных размеров, он говорил о себе только в превосходной степени и не стеснялся в сравнениях. В ту пору Шиле рисует себя то в образе святого мученика Себастьяна, то Иисуса Христа.

Успех в живописи не приносил Эгону Шиле финансовой стабильности. В обществе он всегда стремился выглядеть элегантно и эффектно, в повседневности же ему приходилось довольствоваться малым.

Постепенно Шиле обживается в Вене: к 1914 году с помощью все того же Климта, организована новая студия. Теперь Шиле окружен действительно большим числом натурщиц и, зная его натуру, Валли часто проявляет ревность. Их отношения трещат по швам. Эгон, при этом, не намерен расставаться.

Вскоре Валли узнает, что её возлюбленный всерьез увлечен девушкой по имени Эдит, много моложе него и еще другой, родной сестрой ой самой Эдит, Аделью. Уже вовсе потерявший связь с реальностью Шиле предлагает им всем жить с ним посменно.

В итоге, самые продолжительные отношения в жизни Шиле прерываются: Валли уходит и в каком-то трагическом порыве записывается медсестрой на фронт. Вскоре она погибнет. Внешняя печаль о судьбе Валли не мешает Эгону жениться на Эдит. Семейного счастья ему изведать не удается. Спустя три дня после свадьбы, Шиле призван на военную службу.

Поколение Шиле, дало миру множество великих художников и мыслителей, в молодые годы прошедших войну. Солдатами тройственного союза успели побывать Ремарк, Дикс, Гашек. Обычно возвыситься удавалась тем людям, которые, не потеряв достоинства, прошли через всю чудовищность войны. Эгон Шиле скорее исключение. Видя его талант художника, офицерское начальство не посылает его на фронт. Он трудится в импровизированной мастерской, организованной ему близ лагеря для пленных. Всегда тяготевший к образам смерти и лишений, Шиле получает тут массу впечатлений, которые воплощает в творчестве.

The-Town-(Cesk-&yacute;-Krumlov)-large.jpg

В армии Эгон Шиле скорее играет роль, чем по-настоящему служит. Правительство Австрии активно рисует его известным столичным интеллектуалом, который в тяжелый для страны момент не гнушается военной службы. Шиле с этой ролью легко справляется.

Вернувшись с военной службы, в 1918 г. Шиле испытывает. В Вене он организует масштабную выставку, обреченную из-за раскрученности имени художника военной пропагандой, на успех. Примерно в это же время умирает Густав Климт. Шиле, расстроенная смертью кумира публика принимает на ура. Его признают полноправным наследником Климта. За этим приходит и долгожданный достаток.

Шиле покупает в дом, куда переезжает со своей женой Эдит, та ждет ребенка Несколько месяцев спустя они оба, сначала Эдит, а затем и сам Эгон Шиле, умрут от испанки, эпидемии гриппа унесшей тогда еще 2000000 жизней. Перед смертью Климт рисует картину, на которой изображает мертвыми себя и свою беременную жену.

1024px-Egon_Schiele_014.jpg

Многие считают, что Эгон Шиле умер, так и не исполнив в полной мере своего предназначения — стать основателем собственного направления в живописи или определить развитие модерна и экспрессионизма в Европе. Кто знает, ему вполне могла быть суждена судьба полная разочарований. Публика, по большому счету так и восприняла его как самостоятельного художника, считая лишь продолжателем дела Густава Климта. Смог бы чувствительный и довольно самолюбивый Шиле долго смиряться с таким отношением? Все это, впрочем, лишь предположения. А факты заключаются в том, что Шиле был представителем пестрого, талантливого поколения, чьи попытки решить посредством искусства глубоко личные, частные вопросы сформировали культуру и мораль всего ХХ века.